![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В коллекцию концептов. Альманах "Острог". II. Истоки манихейского сознания в русской ментальности.
Продолжаем цитировать основополагающие тезисы из труда И.Г. Яковенко и А.И. Музыкантского «Манихейство и гностицизм — культурные коды русской цивилизации».
В коллекцию концептов. Альманах "Острог". I. Манихейство.
II. Истоки манихейского сознания в русской ментальности
- Истоки -
Как отмечает Элиаде, дуалистическая «народная» космогония, в которой есть Бог и Дьявол, в целом присуща народам Юго-Восточной Европы (в том числе румынам). Специалисты называют этот миф «космогоническим нырком». Суть его в том, что Бог-демиург творит мир из комочка земли, взятого со дна первичного океана. Речь идет о более глубокой укорененности манихейских представлений в достаточно широком регионе, «накрытом» православным культурным кругом. Можно допустить, что эти представления старше процесса христианизации, что они утвердились раньше православной доктрины и задавали специфику местного православия, народного двоеверия, местных сект и ересей.
По нашему убеждению, исследуя проблему генезиса манихейства на отечественных просторах, не следует ограничиваться славянским вектором. Русский народ формировался в процессе постоянной ассимиляции неоглядного моря соседей. Прежде всего это были литовские племена, финно-угры и тюрки.
Если же мы посмотрим на мифологические системы соседей русских славян, то обнаружим следующую картину. Для мифологии балтийских племен характерно создание наборов основных семантических противопоставлений (доля-недоля, жизнь-смерть, чет-нечет), ей не свойствен сколько-нибудь выраженный дуализм (Балтийская мифология // Мифы народов мира. Т. 1). Мифология тюркоязычных народов, при всей разбросанности представителей этой языковой группы в историческом времени и географическом пространстве, также не содержит признаков дуализма (Тюркоязычных народов мифология // Мифы народов мира. Т. 2). Совершенно иной характер носит финно-угорская мифология.
Обращаясь к финно-уграм, мы обнаруживаем знакомую нам по сочинениям Элиаде и характерную для Юго-Восточной Европы концепцию «космогонического нырка». Бог-демиург (Ен — у коми, Кугу юмо — у марийцев, Инмар — у удмуртов, Нуми-Торум — у обских угров) велит своему младшему брату, в облике птицы плавающему по первичному океану, достать с его дна земли. Из нее Бог творит Землю и все полезное на ней, горы же и все вредное сотворены его братом из земли, утаенной во рту (Финно-угорская мифология // Мифы народов мира. Т. 2). По мнению В.Я. Петрухина и Е.А. Хелимского, финно-угорская мифология формировалась под воздействием иранской, тюркской, славянской и балтийской мифологических традиций. Общность мифологических представлений финно-угорских народов свидетельствует о наличии исходной доктрины, присущей финно-уграм на самых ранних этапах, до разделения финно-угорской общности на разные племена.
Мифология финно-угорских народов, сохранившаяся до наших дней, предполагает высшего небесного Бога, а также дуалистическую космогонию и антропологию. В утраченной мифологии финнов и карел исследователи реконструируют небесного старца Уко и бога бури Ильмаринена. В мифологии коми верховному божеству Ен противостоит Омоль (узырян) или Куль (у пермяков). В удмуртской мифологии небесному богу Инмару противостоит творец зла, владыка подземного мира Керемет. В мифологии марийцев Кугу юмо находится в оппозиции с Кереметом. В мифологии обскоугорских народов правителю всех богов Корс-Торум противостоит властитель злых духов Куль-отыр.
Процесс взаимной ассимиляции финно-угров и славян шел на протяжении всей русской истории. Ассимиляция известных по первым русским летописям финно-угорских племен, таких, как меря, мурома, чудь, весь, а также многих других, сегодня бесследно исчезнувших, — лишь начало процесса, продолжающегося по сей день.
Обратимся к Балканам. Перенос столицы из Новгорода в Киев фиксирует смену ориентаций Руси с Балтики на Средиземноморский бассейн. Центром экономического, культурного и политического притяжения становится Византия. Соответственно этой доминанте растут связи Киевской Руси с южными славянами, составлявшими ближайшую провинцию Византии. Князь Святослав Игоревич воюет на Балканах и даже планирует сделать Болгарию центром своего государства. Общеизвестна роль Болгарии в процессах христианизации Руси.
Иными словами, Балканы оказали существенное влияние на Русь в тот самый момент, когда крепло и утверждалось раннее государство, когда на смену военно-демократическому быту шел государственный образ жизни. Именно в такие эпохи — эпохи качественного перехода от предыстории к истории — закладываются устойчивые характеристики ментальности. Эти структуры воспроизводятся веками и снимаются только с последующим цивилизационным синтезом.
Рассмотрение темы Балкан надо начать с того, что территория расселения южных славян еще с IV века (то есть до прихода славян) была местом сосредоточения всевозможной неортодоксии. После Никейского собора, утвердившего Символ веры и осудившего арианство как ересь, арианские епископы и священники были высланы в дунайские провинции. Здесь арианский епископ Ульфила крестил готов и перевел Библию на готский язык. Возникшая в Армении во второй половине VII века, но распространившая свое влияние по всей Малой Азии манихео-гностическая секта павликиан в несколько приемов переселялась из Армении и Малой Азии на Балканы. В VIII веке павликиан переселяет император Константин Копроним, в IX-м — император Феофил. В 970 г. славившийся веротерпимостью Иоанн Цимисхий поселил большую колонию павликиан во Фракии с целью охраны границы. Павликиане существовали во Фракии до начала XIII века. На Балканах действовали евхиты, или мессалиане, — сектантское движение гностического толка, возникшее в IV веке на Востоке.
Наконец, во второй половине Х века в Болгарии появляются богомилы. Исторические источники фиксируют богомилов (называвших себя павликианами) в Болгарии вплоть до XVII века. Позднее богомилы частично переходят в католицизм, частично (в XVIII веке) перебираются на территорию Венгрии. Богомильская проповедь дошла до Константинополя, где в эпоху императора Алексея Комнина на богомилов было объявлено гонение со смертными казнями. От болгар богомильство перешло к сербохорватам и, как уже говорилось, закрепилось в Боснии. Формально Босния принадлежала к католическому миру, однако с конца XII века богомильство de facto превратилось здесь в господствующую церковь, опиравшуюся на монастыри и пользовавшуюся поддержкой большинства населения. В XIV–XV веках боснийские богомилы успешно пережили крестовые походы против еретиков из Венгрии и Хорватии. Богомильство в Боснии угасает только после турецкого завоевания (вторая половина XV столетия), когда боснийская знать, а за ней и все боснийское общество переходит в ислам (Богомилы // Христианство: Энциклопедический словарь. Т. I). Обобщая эти данные, можно говорить о существовании на Балканах устойчивой манихео-гностической традиции.
- Обусловленность -
1. Манихео-гностические движения рождались на Востоке в широком смысле слова, будь то восточная часть Ойкумены, восток империи, территория Византии, регионы, принадлежащие к миру православия. Западная Римская империя, мир католицизма, выступали объектом манихео-гностической проповеди либо порождала феномены, идейно преемственные по отношению к восточным сектам и учениям. При этом чем ближе регион западноевропейского мира к средиземноморскому побережью, чем шире этнические и культурные контакты с миром Востока, тем выше шансы на укоренение там манихейских и гностических учений (Прованс, Ломбардия). Лишенная постоянных контактов с Востоком (а значит, и воздействий с его стороны) Северная Европа не знала заметных манихео-гностических движений (Исключение составляет Фландрия, куда из Италии в начале XI века проникает манихейская проповедь. Здесь катарская церковь была уничтожена усилиями инквизиции).
На наш взгляд, манихео-гностический идейный комплекс не только генетически, но и сущностно связан с православным Востоком христианского мира. Мера его сродства с духом православия неизмеримо выше, нежели мера сродства с духом католического Запада. Об этом свидетельствует духовная и политическая история Европы. В то время как католический Запад выжигал манихейские ереси каленым железом — объявлял крестовые походы, в буквальном смысле уничтожал катаров и альбигойцев, реализуя в войнах с еретиками стратегию выжженной земли, выискивал и добивал разрозненных диссидентов посредством инквизиции, православный Восток жестко преследовал ереси только в самой столице и в центре империи. Павликиан стали громить лишь тогда, когда они под патронажем враждебных империи сил создали собственное государство и начали активно грабить византийские территории в Малой Азии (то есть в центре государства). В общем случае еретиков высылают в пограничные регионы, где они существуют веками. В эпохи гонений при верженцы богомильской церкви находят убежище в монастырях, скрываясь от преследователей под монашескими покровами (Богомилы // Христианство: Энциклопедический словарь. Т. I). В результате манихео-гностическое мироощущение, пафос мироотречности, убеждение в исходной порочности человеческой природы, отторжение большого общества, государства и цивилизации, понимаемых как порождения Сатанаила, ассимилируются православной ментальностью. На Востоке манихейство не было побеждено на сущностном уровне. Даже в случае возобладания ортодоксии она лишь обнимала собой и включала в себя манихейство, формально ему противостоя.
Сопоставляя западное и восточное христианство, нельзя обойти вниманием то обстоятельство, что православие базируется на наиболее пронизанном гностическими смыслами Евангелии от Иоанна. И этот выбор далеко не случаен. Он отражает результат цивилизационного синтеза на пространствах Византии, задан основополагающими характеристиками страны, ментальностью населения.
2. Проблема обусловленности устойчивого бытования дуалистических и мироотречных доктрин в том или ином регионе уже неоднократно ставилась исследователями. Теоретическим основанием таких объяснений служит гипотеза об _изоморфизме структуры мифологического комплекса и устойчивых условий существования создающего мифологию народа_. Субъект мифологического творчества «опрокидывает» в космос окружающую его реальность. Логика данной объяснительной модели сводится к констатации неизбывного дискомфорта человеческого бытия, а также дуализма природных и социальных стихий. Эти характеристики реальности задаются особенностями ландшафтно-климатической среды (граница пустыни и оазиса), а также наличием устойчивых конфликтов (непрекращающиеся войны степняков и земледельцев в Иране; борьба тюркоязычных булгар и славян в Болгарии, соперничество римской и греческой церквей на Балканах).
3. Исследуя стадиальные характеристики обществ мы видим переход от догосударственного существования к государству, раннее государство, кризисы, связанные с качественными преобразованиями социокультурного универсума. Чаще всего это ситуация стадиального перехода, связанного с распадом архаических целостностей и вовлечением широких патриархальных масс в более плотное общение с государством. Анализ мироотречно-дуалистических движений самого разного толка — от малоазийских павликиан VII века до южнорусских малеванцев XIX столетия — убеждает в том, что _манихео-гностические доктрины сплошь и рядом оформляли неприятие большого общества и истории_. Перед нами специфическая форма отторжения государства и цивилизации, реакция на процессы распада традиционного крестьянского универсума, религиозное оформление интенции «прочь из “мира сего”», который есть мир неравенства и несправедливости, борьбы, эксплуатации, насилия. Мир традиционного человека, последовательно вовлекаемый в историю, снова и снова переживает дуалистическую революцию; снова и снова рождаются импульсы к отторжению трагической и несправедливой реальности. Мучительно вписываясь в реальность истории, в мир, которому присуще вечное изменение, человек, принадлежащий к миру неизменной традиции, отторгает их, трактуя как порождение сил зла.
Cитуация на Западе (в католическом мире) была более простой. Там можно выделить две большие группы — носителей цивилизации античного Рима и носителей до(ранне)государственной культуры варварских окраин. Культура классического Востока здесь отсутствовала. Соответственно, основной доминантой социокультурного процесса являлась взаимная ассимиляция античного и догосударственного миров — процесс сложный, но не превышающий предела человеческих возможностей.
4. На Востоке отчетливо просматриваются характеристики лимитрофа, то есть зоны контакта между локальными цивилизациями. Лимитрофу присущ достаточно широкий набор признаков. В их ряду: провинциальность, оторванность от центров соседних цивилизаций, взаимоподавление разнонаправленных и противоречивых тенденций, а потому застой и архаизация культуры и, как следствие, заброшенность и общее ощущение дискомфорта.
- Факторы утверждения МГК в русской системе -
1. Неимманентное развитие. Возникновение государства всегда несет в себе элемент насилия, мера которого зависит от уровня зрелости общества. Если говорить о Киевской Руси, то степень распада структур первобытного общества и готовности к государству в разных регионах существенно различалась. В городах на «пути из варяг в греки», где складывалось городское общество и возникала ориентированная на внешнюю торговлю экономика, готовность к государству была максимальной. Что касается неоглядной «глубинки», то там государство утверждалось силой. Племена насильно втягивались в процессы государствообразования и спустя полтора века исчезали из летописей. Насилие такого масштаба не проходит бесследно. Специалисты отмечают, что к моменту принятия христианства язычество на отечественных просторах изжито не было. С массовым насилием, источником которого была внешняя, враждебная обществу сила, связана эпоха ордынского владычества. Далее складывание империи и развертывание мучительных процессов модернизации России. Во всех этих перипетиях цели перемен были более или менее понятны элите. Народ же оказывался объектом, влекомым на дыбу исторической динамики внешней, непостижимой и неумолимой силой.
2. Стресс перехода от предыстории к истории. Процесс размывания патриархального мира и вовлечения патриархальных масс в жизнь государства шел постоянно, прогрессируя и в пространственном, и в качественном отношении по мере развития государства, формирования общенационального рынка, урбанизации и т.д. По существу, этот процесс завершается лишь в ХХ веке.
3. Исходная пронизанность православия манихейскими и гностическими смыслами.
4. Исходный дуализм мифологии финно-угров.
5. Дуализм земледельческого и кочевнического миров, связанный с жизнью на границе леса и степи.
6. Достаточно тесные контакты с южными славянами на ранних этапах истории. Еще раз повторим, что эти контакты имели место в период перехода от предыстории к истории, от язычества к монотеистической религии, то есть в то самое время, когда начинаются процессы цивилизационного синтеза, когда культура достаточно аморфна и открыта для влияния.
Не следует также забывать, что в нашем случае переход от предыстории к истории развертывался на лимитрофе. Киевская Русь и Московия представляли собой периферию христианского и исламского миров. А значит, здесь присутствовали все те эффекты, которые продуцирует лимитроф, и прежде всего высокий уровень конфликтности, ощущение периферийности, дискомфорта и заброшенности, связанное с блокированием партисипационного переживания.
И манихейские, и гностические идеи могут утверждаться как в зрелом традиционном обществе в центре Ойкумены, так и на далекой окраине цивилизации. В зависимости от этого формируются разные идейные комплексы. Когда архаическое родовое сознание, мыслящее мир по модели «мы/они», «люди/оборотни», сталкивается с идеей государства и интеграторами осевого времени (верой, идеологией), возникает опасность непродуктивного, тупикового в цивилизационном отношении культурного синтеза. Манихейская дуалистическая парадигма в любом изводе обретает исключительную устойчивость. Формируется пронизывающее все уровни культуры фундаменталистское манихейство.
Продолжение следует
Yakovenko_I_G_Muzykantskiy_A_I_Manikheystvo_i_gnostitsizm_Kulturnye_kody_russkoy_tsivilizatsii_2010
Альманах "Острог". II. Истоки манихейского сознания в русской ментальности.
Продолжаем цитировать основополагающие тезисы из труда И.Г. Яковенко и А.И. Музыкантского «Манихейство и гностицизм — культурные коды русской цивилизации».
В коллекцию концептов. Альманах "Острог". I. Манихейство.
II. Истоки манихейского сознания в русской ментальности
- Истоки -
Как отмечает Элиаде, дуалистическая «народная» космогония, в которой есть Бог и Дьявол, в целом присуща народам Юго-Восточной Европы (в том числе румынам). Специалисты называют этот миф «космогоническим нырком». Суть его в том, что Бог-демиург творит мир из комочка земли, взятого со дна первичного океана. Речь идет о более глубокой укорененности манихейских представлений в достаточно широком регионе, «накрытом» православным культурным кругом. Можно допустить, что эти представления старше процесса христианизации, что они утвердились раньше православной доктрины и задавали специфику местного православия, народного двоеверия, местных сект и ересей.
По нашему убеждению, исследуя проблему генезиса манихейства на отечественных просторах, не следует ограничиваться славянским вектором. Русский народ формировался в процессе постоянной ассимиляции неоглядного моря соседей. Прежде всего это были литовские племена, финно-угры и тюрки.
Если же мы посмотрим на мифологические системы соседей русских славян, то обнаружим следующую картину. Для мифологии балтийских племен характерно создание наборов основных семантических противопоставлений (доля-недоля, жизнь-смерть, чет-нечет), ей не свойствен сколько-нибудь выраженный дуализм (Балтийская мифология // Мифы народов мира. Т. 1). Мифология тюркоязычных народов, при всей разбросанности представителей этой языковой группы в историческом времени и географическом пространстве, также не содержит признаков дуализма (Тюркоязычных народов мифология // Мифы народов мира. Т. 2). Совершенно иной характер носит финно-угорская мифология.
Обращаясь к финно-уграм, мы обнаруживаем знакомую нам по сочинениям Элиаде и характерную для Юго-Восточной Европы концепцию «космогонического нырка». Бог-демиург (Ен — у коми, Кугу юмо — у марийцев, Инмар — у удмуртов, Нуми-Торум — у обских угров) велит своему младшему брату, в облике птицы плавающему по первичному океану, достать с его дна земли. Из нее Бог творит Землю и все полезное на ней, горы же и все вредное сотворены его братом из земли, утаенной во рту (Финно-угорская мифология // Мифы народов мира. Т. 2). По мнению В.Я. Петрухина и Е.А. Хелимского, финно-угорская мифология формировалась под воздействием иранской, тюркской, славянской и балтийской мифологических традиций. Общность мифологических представлений финно-угорских народов свидетельствует о наличии исходной доктрины, присущей финно-уграм на самых ранних этапах, до разделения финно-угорской общности на разные племена.
Мифология финно-угорских народов, сохранившаяся до наших дней, предполагает высшего небесного Бога, а также дуалистическую космогонию и антропологию. В утраченной мифологии финнов и карел исследователи реконструируют небесного старца Уко и бога бури Ильмаринена. В мифологии коми верховному божеству Ен противостоит Омоль (узырян) или Куль (у пермяков). В удмуртской мифологии небесному богу Инмару противостоит творец зла, владыка подземного мира Керемет. В мифологии марийцев Кугу юмо находится в оппозиции с Кереметом. В мифологии обскоугорских народов правителю всех богов Корс-Торум противостоит властитель злых духов Куль-отыр.
Процесс взаимной ассимиляции финно-угров и славян шел на протяжении всей русской истории. Ассимиляция известных по первым русским летописям финно-угорских племен, таких, как меря, мурома, чудь, весь, а также многих других, сегодня бесследно исчезнувших, — лишь начало процесса, продолжающегося по сей день.
Обратимся к Балканам. Перенос столицы из Новгорода в Киев фиксирует смену ориентаций Руси с Балтики на Средиземноморский бассейн. Центром экономического, культурного и политического притяжения становится Византия. Соответственно этой доминанте растут связи Киевской Руси с южными славянами, составлявшими ближайшую провинцию Византии. Князь Святослав Игоревич воюет на Балканах и даже планирует сделать Болгарию центром своего государства. Общеизвестна роль Болгарии в процессах христианизации Руси.
Иными словами, Балканы оказали существенное влияние на Русь в тот самый момент, когда крепло и утверждалось раннее государство, когда на смену военно-демократическому быту шел государственный образ жизни. Именно в такие эпохи — эпохи качественного перехода от предыстории к истории — закладываются устойчивые характеристики ментальности. Эти структуры воспроизводятся веками и снимаются только с последующим цивилизационным синтезом.
Рассмотрение темы Балкан надо начать с того, что территория расселения южных славян еще с IV века (то есть до прихода славян) была местом сосредоточения всевозможной неортодоксии. После Никейского собора, утвердившего Символ веры и осудившего арианство как ересь, арианские епископы и священники были высланы в дунайские провинции. Здесь арианский епископ Ульфила крестил готов и перевел Библию на готский язык. Возникшая в Армении во второй половине VII века, но распространившая свое влияние по всей Малой Азии манихео-гностическая секта павликиан в несколько приемов переселялась из Армении и Малой Азии на Балканы. В VIII веке павликиан переселяет император Константин Копроним, в IX-м — император Феофил. В 970 г. славившийся веротерпимостью Иоанн Цимисхий поселил большую колонию павликиан во Фракии с целью охраны границы. Павликиане существовали во Фракии до начала XIII века. На Балканах действовали евхиты, или мессалиане, — сектантское движение гностического толка, возникшее в IV веке на Востоке.
Наконец, во второй половине Х века в Болгарии появляются богомилы. Исторические источники фиксируют богомилов (называвших себя павликианами) в Болгарии вплоть до XVII века. Позднее богомилы частично переходят в католицизм, частично (в XVIII веке) перебираются на территорию Венгрии. Богомильская проповедь дошла до Константинополя, где в эпоху императора Алексея Комнина на богомилов было объявлено гонение со смертными казнями. От болгар богомильство перешло к сербохорватам и, как уже говорилось, закрепилось в Боснии. Формально Босния принадлежала к католическому миру, однако с конца XII века богомильство de facto превратилось здесь в господствующую церковь, опиравшуюся на монастыри и пользовавшуюся поддержкой большинства населения. В XIV–XV веках боснийские богомилы успешно пережили крестовые походы против еретиков из Венгрии и Хорватии. Богомильство в Боснии угасает только после турецкого завоевания (вторая половина XV столетия), когда боснийская знать, а за ней и все боснийское общество переходит в ислам (Богомилы // Христианство: Энциклопедический словарь. Т. I). Обобщая эти данные, можно говорить о существовании на Балканах устойчивой манихео-гностической традиции.
- Обусловленность -
1. Манихео-гностические движения рождались на Востоке в широком смысле слова, будь то восточная часть Ойкумены, восток империи, территория Византии, регионы, принадлежащие к миру православия. Западная Римская империя, мир католицизма, выступали объектом манихео-гностической проповеди либо порождала феномены, идейно преемственные по отношению к восточным сектам и учениям. При этом чем ближе регион западноевропейского мира к средиземноморскому побережью, чем шире этнические и культурные контакты с миром Востока, тем выше шансы на укоренение там манихейских и гностических учений (Прованс, Ломбардия). Лишенная постоянных контактов с Востоком (а значит, и воздействий с его стороны) Северная Европа не знала заметных манихео-гностических движений (Исключение составляет Фландрия, куда из Италии в начале XI века проникает манихейская проповедь. Здесь катарская церковь была уничтожена усилиями инквизиции).
На наш взгляд, манихео-гностический идейный комплекс не только генетически, но и сущностно связан с православным Востоком христианского мира. Мера его сродства с духом православия неизмеримо выше, нежели мера сродства с духом католического Запада. Об этом свидетельствует духовная и политическая история Европы. В то время как католический Запад выжигал манихейские ереси каленым железом — объявлял крестовые походы, в буквальном смысле уничтожал катаров и альбигойцев, реализуя в войнах с еретиками стратегию выжженной земли, выискивал и добивал разрозненных диссидентов посредством инквизиции, православный Восток жестко преследовал ереси только в самой столице и в центре империи. Павликиан стали громить лишь тогда, когда они под патронажем враждебных империи сил создали собственное государство и начали активно грабить византийские территории в Малой Азии (то есть в центре государства). В общем случае еретиков высылают в пограничные регионы, где они существуют веками. В эпохи гонений при верженцы богомильской церкви находят убежище в монастырях, скрываясь от преследователей под монашескими покровами (Богомилы // Христианство: Энциклопедический словарь. Т. I). В результате манихео-гностическое мироощущение, пафос мироотречности, убеждение в исходной порочности человеческой природы, отторжение большого общества, государства и цивилизации, понимаемых как порождения Сатанаила, ассимилируются православной ментальностью. На Востоке манихейство не было побеждено на сущностном уровне. Даже в случае возобладания ортодоксии она лишь обнимала собой и включала в себя манихейство, формально ему противостоя.
Сопоставляя западное и восточное христианство, нельзя обойти вниманием то обстоятельство, что православие базируется на наиболее пронизанном гностическими смыслами Евангелии от Иоанна. И этот выбор далеко не случаен. Он отражает результат цивилизационного синтеза на пространствах Византии, задан основополагающими характеристиками страны, ментальностью населения.
2. Проблема обусловленности устойчивого бытования дуалистических и мироотречных доктрин в том или ином регионе уже неоднократно ставилась исследователями. Теоретическим основанием таких объяснений служит гипотеза об _изоморфизме структуры мифологического комплекса и устойчивых условий существования создающего мифологию народа_. Субъект мифологического творчества «опрокидывает» в космос окружающую его реальность. Логика данной объяснительной модели сводится к констатации неизбывного дискомфорта человеческого бытия, а также дуализма природных и социальных стихий. Эти характеристики реальности задаются особенностями ландшафтно-климатической среды (граница пустыни и оазиса), а также наличием устойчивых конфликтов (непрекращающиеся войны степняков и земледельцев в Иране; борьба тюркоязычных булгар и славян в Болгарии, соперничество римской и греческой церквей на Балканах).
3. Исследуя стадиальные характеристики обществ мы видим переход от догосударственного существования к государству, раннее государство, кризисы, связанные с качественными преобразованиями социокультурного универсума. Чаще всего это ситуация стадиального перехода, связанного с распадом архаических целостностей и вовлечением широких патриархальных масс в более плотное общение с государством. Анализ мироотречно-дуалистических движений самого разного толка — от малоазийских павликиан VII века до южнорусских малеванцев XIX столетия — убеждает в том, что _манихео-гностические доктрины сплошь и рядом оформляли неприятие большого общества и истории_. Перед нами специфическая форма отторжения государства и цивилизации, реакция на процессы распада традиционного крестьянского универсума, религиозное оформление интенции «прочь из “мира сего”», который есть мир неравенства и несправедливости, борьбы, эксплуатации, насилия. Мир традиционного человека, последовательно вовлекаемый в историю, снова и снова переживает дуалистическую революцию; снова и снова рождаются импульсы к отторжению трагической и несправедливой реальности. Мучительно вписываясь в реальность истории, в мир, которому присуще вечное изменение, человек, принадлежащий к миру неизменной традиции, отторгает их, трактуя как порождение сил зла.
Cитуация на Западе (в католическом мире) была более простой. Там можно выделить две большие группы — носителей цивилизации античного Рима и носителей до(ранне)государственной культуры варварских окраин. Культура классического Востока здесь отсутствовала. Соответственно, основной доминантой социокультурного процесса являлась взаимная ассимиляция античного и догосударственного миров — процесс сложный, но не превышающий предела человеческих возможностей.
4. На Востоке отчетливо просматриваются характеристики лимитрофа, то есть зоны контакта между локальными цивилизациями. Лимитрофу присущ достаточно широкий набор признаков. В их ряду: провинциальность, оторванность от центров соседних цивилизаций, взаимоподавление разнонаправленных и противоречивых тенденций, а потому застой и архаизация культуры и, как следствие, заброшенность и общее ощущение дискомфорта.
- Факторы утверждения МГК в русской системе -
1. Неимманентное развитие. Возникновение государства всегда несет в себе элемент насилия, мера которого зависит от уровня зрелости общества. Если говорить о Киевской Руси, то степень распада структур первобытного общества и готовности к государству в разных регионах существенно различалась. В городах на «пути из варяг в греки», где складывалось городское общество и возникала ориентированная на внешнюю торговлю экономика, готовность к государству была максимальной. Что касается неоглядной «глубинки», то там государство утверждалось силой. Племена насильно втягивались в процессы государствообразования и спустя полтора века исчезали из летописей. Насилие такого масштаба не проходит бесследно. Специалисты отмечают, что к моменту принятия христианства язычество на отечественных просторах изжито не было. С массовым насилием, источником которого была внешняя, враждебная обществу сила, связана эпоха ордынского владычества. Далее складывание империи и развертывание мучительных процессов модернизации России. Во всех этих перипетиях цели перемен были более или менее понятны элите. Народ же оказывался объектом, влекомым на дыбу исторической динамики внешней, непостижимой и неумолимой силой.
2. Стресс перехода от предыстории к истории. Процесс размывания патриархального мира и вовлечения патриархальных масс в жизнь государства шел постоянно, прогрессируя и в пространственном, и в качественном отношении по мере развития государства, формирования общенационального рынка, урбанизации и т.д. По существу, этот процесс завершается лишь в ХХ веке.
3. Исходная пронизанность православия манихейскими и гностическими смыслами.
4. Исходный дуализм мифологии финно-угров.
5. Дуализм земледельческого и кочевнического миров, связанный с жизнью на границе леса и степи.
6. Достаточно тесные контакты с южными славянами на ранних этапах истории. Еще раз повторим, что эти контакты имели место в период перехода от предыстории к истории, от язычества к монотеистической религии, то есть в то самое время, когда начинаются процессы цивилизационного синтеза, когда культура достаточно аморфна и открыта для влияния.
Не следует также забывать, что в нашем случае переход от предыстории к истории развертывался на лимитрофе. Киевская Русь и Московия представляли собой периферию христианского и исламского миров. А значит, здесь присутствовали все те эффекты, которые продуцирует лимитроф, и прежде всего высокий уровень конфликтности, ощущение периферийности, дискомфорта и заброшенности, связанное с блокированием партисипационного переживания.
И манихейские, и гностические идеи могут утверждаться как в зрелом традиционном обществе в центре Ойкумены, так и на далекой окраине цивилизации. В зависимости от этого формируются разные идейные комплексы. Когда архаическое родовое сознание, мыслящее мир по модели «мы/они», «люди/оборотни», сталкивается с идеей государства и интеграторами осевого времени (верой, идеологией), возникает опасность непродуктивного, тупикового в цивилизационном отношении культурного синтеза. Манихейская дуалистическая парадигма в любом изводе обретает исключительную устойчивость. Формируется пронизывающее все уровни культуры фундаменталистское манихейство.
Продолжение следует
Yakovenko_I_G_Muzykantskiy_A_I_Manikheystvo_i_gnostitsizm_Kulturnye_kody_russkoy_tsivilizatsii_2010
Альманах "Острог". II. Истоки манихейского сознания в русской ментальности.
Tags:
